Она была так погружена в свои мысли, что вздрогнула, когда неожиданно поняла, что в школе кто-то есть. Она не услышала, как открылась дверь, но сейчас видела какую-то женщину, сидевшую верхом на довольно игривом гнедом коне. Натянув узду, женщина, наклонившись, разговаривала с джентльменом, стоявшим рядом с ней.

– Я проедусь на нем по препятствиям, – донеслись до Кандиды слова леди. – И ты сам сможешь оценить.

– Я готов поверить тебе, Лэйс, ты ведь знаешь. Меня лишь цена смущает.

Помня распоряжение майора Хупера о том, чтобы ее никто не видел, и о том, чтобы она ни с кем не говорила, Кандида подвинулась ближе к углу и чуть глубже погрузилась в кресло. Она понимала: было маловероятно, чтобы люди внизу видели ее. Ей удобно было смотреть на них сверху вниз, но им было гораздо труднее увидеть ее – и так маленькую, да еще спрятавшуюся в углу.

Кандида наблюдала за обоими с интересом и любопытством. Леди, сидевшая на гнедом коне, была прелестна, и девушка подумала, что никогда раньше не видела таких красивых женщин.

Внимание привлекало не только ее лицо с высокими скулами и миндалевидными темными глазами, но также блестящие темные волосы, уложенные в элегантную прическу – шиньон, на котором возвышалась шляпа, украшенная изумрудно-зеленой вуалью, развевающейся в воздухе, когда женщина скакала на лошади.

Амазонка на ней тоже была изумрудно-зеленого цвета, и Кандида подумала, что она еще ни у кого никогда не видела таких изящных плеч и такой тонкой талии. Во время прыжка бархатная юбка наездницы приподнялась, обнажив зауженный кокетливый ботинок с высоким каблуком, к которому ремнем была пристегнута сверкающая шпора с острым концом.

Когда лошадь приблизилась к барьерам, наездница резко стегнула ее своим хлыстом с серебряной рукояткой, и, наблюдая за этим, Кандида поняла, что эта женщина – из тех, кто любит властвовать над лошадьми и может дойти в этом до жестокости.