В то же время было очевидно, что женщина – прекрасная наездница. Она кружила и кружила по помещению школы, все ускоряя бег лошади, пока наконец пустилась чуть ли не галопом между барьерами. Но все же ей удавалось с таким искусством заставлять лошадь брать их, что Кандида едва удержалась, чтобы не захлопать в ладоши, когда та вдруг резко остановила лошадь с излишней, пожалуй, суровостью.

– Браво! Браво! – закричал мужчина, наблюдавший за ней. – Здорово получилось, Лэйс. Если кто-нибудь и заслуживает титула прелестной наездницы, так это ты.

– Меня радует ваше одобрение, милорд, – с ехидной усмешкой ответила Лэйс. – Ну так что, ты купишь мне Светлячка?

– Ну конечно, черт побери, ты же знаешь, – ответил джентльмен, – хотя Хупер и заламывает за него чудовищную цену.

– Ну, это совсем так, – отозвалась Лэйс. – Помоги-ка мне спуститься.

Появился конюх, стоявший до этого в тени, и взял лошадь за уздечку. Лэйс выпустила ее и протянула руки молодому человеку, который тут же снял ее с седла. Как только он сделал это, Кандида чуть было не ахнула, онемев от ужаса: бок лошади был красным от крови, и девушка поняла, что наездница, должно быть, пришпоривала лошадь при каждом прыжке.

«Как же она может быть такой безжалостной?» – задавалась Кандида вопросом, думая, что, если бы кто-нибудь обращался с Пегасом подобным образом, она бы этого не вынесла.

Джентльмен, взяв Лэйс на руки, не опускал ее на землю. Лошадь увели, и теперь его рука, обвитая вокруг стройного, изящного тела, напряглась, а губы крепко прижались к смеющемуся алому рту.

– Аж ты маленькая ведьма, – сказал он. – Опять ты своими чарами вынуждаешь меня тратить больше, чем я намеревался.

– Разве я не стою этого? – спросила Лэйс.

– Ты ведь знаешь, что стоишь, – хриплым голосом ответил он.

– Ну, если ты чем-то не доволен, найдутся другие, попокладистей, – холодно сказала она и, высвободившись из его рук, направилась к двери.