– А я и не говорил, что здесь замешана нравственность, – возразил лорд Манвилл. – Более того, я согласен с твоим утверждением, что эта леди, к которой ты так воспылал, – благородного происхождения, а тот факт, что ее отец – пастор, как бы освящает всю ситуацию. И все же, Адриан, ты слишком молод.

– Полагаю, – сказал Адриан с горечью в голосе, – у тебя не было бы возражений, подцепи я какую-нибудь заштатную танцовщицу на вилле в Сент-Джонском лесу. Это бы не выходило за рамки того, что, как ты считаешь, подходит мне в моем возрасте.

– Пока у меня, мой дорогой мальчик, хватает сил не обращать внимания на твой довольно оскорбительный тон, – сказал лорд Манвилл, вставая из-за стола с завтраком и подходя к камину, – позволь сказать тебе, что такая связь в твоем возрасте получила бы не только мое согласие, но также и благословение.

– Ну еще бы, – яростно выпалил Адриан, – ведь твоя репутация уже с душком. О тебе говорят, и знаешь, как тебя называют?

– Уверяю тебя, мне это совершенно не интересно, – мягко ответил лорд Манвилл.

– Тебя называют «сердцелом», – взорвался Адриан, – мне стыдно, что так говорят о моем опекуне. Разумеется, я не утверждаю, что мои друзья не завидуют тебе из-за твоего богатства и твоих прекрасных лошадей, но твои дела с женщинами вызывают у них смех! Они смеются над твоими победами! Ты слышишь меня?

– Тебя трудно не услышать, – ответил лорд Манвилл, – учитывая, что ты кричишь во все горло. Право же, мой дорогой мальчик, тебе следует стараться лучше владеть собой. Совершенно не подобает джентльмену выходить из себя только потому, что он не может получить то, чего хочет.

Спокойный тон лорда Манвилла, похоже, умерил ярость его младшего кузена. Сделав над собой усилие, Адриан пересек комнату и, выглянув из окна на площадь Беркли, через минуту произнес совсем другим тоном:

– Приношу свои извинения.

– Я их принимаю, – сказал лорд Манвилл. – И позволь мне заверить тебя, что, хотя ты и сомневаешься в этом, в настоящий момент я руководствуюсь только твоими интересами.