Санче также хотелось надеяться, что граф не принадлежит к капризным или чересчур экспансивным характерам, как некоторые писатели. Разумеется, он не первый обратился к жанру исторического романа. И хотя его сочинение было признано довольно, крупным исследованием быта и нравов в Италии XIII–XV веков, это еще не означало, что оно могло стать бестселлером где-либо еще, кроме Италии. Скорее, наоборот. Санча нашла книгу очень трудной для чтения, быть может, потому, что получила ее лишь накануне в полдень, когда голова была занята предстоящим редакционным заданием. Санча провела с книгой полночи, отчаянно борясь со сном и стараясь понять содержащиеся в ней идеи. Но и в два и в три часа утра суть дантовой «Божественной комедии», написанной им в тот период, когда автору приходилось скрываться от политических противников, так и не уложилась в ее голове. Поэтому утром Санчу одолевали сомнения: достаточно ли хорошо она подготовилась, чтобы со знанием дела обсуждать с графом его книгу.

Тони попросил лодочника подождать их возвращения и взял Санчу под руку.

– Итак, милая, мы у цели, – проговорил он слегка насмешливым тоном. – Ты готова? Карандаши зачинены? Мозги функционируют как положено?

Со страдальческим видом Санча взглянула на него.

– Ах, Тони, оставь, пожалуйста! – воскликнула она. – Я и без твоих шуток ужасно волнуюсь.

– Но нет никаких причин для волнений! – заметил Тони, когда они, миновав арку главного входа, очутились на внутреннем дворе, который окружали застывшие в угрюмом молчании дворцовые стены. И там, где прежде сияли полированной красотой мозаичные плитки, теперь росли мох и сорная трава. Над всем господствовал едва уловимый запах тления, и Санча внутренне содрогнулась.

– А как нужно обращаться к графу? – внезапно спросила она, только сейчас подумав об этом.

– Ну, как тебе сказать, – пожал плечами Тони. – Едва ли есть необходимость, разговаривая с ним, всякий раз упоминать его полный титул. Мне кажется, достаточно называть его просто графом… или, возможно, синьором.