– Пожалуйста, присаживайтесь, – пригласил граф, указывая рукой на кресла, и Санча с удовольствием опустилась на мягкое сиденье.

Последние несколько минут утомили ее, а к интервью еще и не приступали. Тони примостился на краешке высокого резного кресла, на котором, быть может, когда-то в средние века восседала благородная дама, занятая вышиванием. Сам граф, по-видимому, предпочитал стоять, и как тут же убедилась Санча, было почти невозможно отвести от него взгляд. Воздействие его необыкновенной личности было настолько обескураживающим, что Санча засомневалась, хватит ли у нее смелости задать те вопросы, которые, как она знала, необходимо задать.

Паоло принес вино и, наполнив бокалы, удалился. Граф предложил сигареты; Санча отказалась – она еще не научилась курить, – а Тони прикурил от массивной золотой зажигалки графа, который, выбрав для себя манильскую сигару, сказал:

– Быть может, начнем, синьор…

– Брайтуэйт… Тони Брайтуэйт, – поспешил отрекомендоваться Тони. – А это мисс Форрест.

– Прекрасно! – кивнул граф. – А вы, мистер Брайтуэйт… вы – фотограф?

– Да, сэр. Мисс Форрест – журналист и возьмет интервью. А я… я полагаю, вы не имеете ничего против фотографирования?

– В разумных пределах… не возражаю, – ответил граф. – При условии, что меня на снимках не будет.

– Вы не хотите, чтобы я вас фотографировал, сэр? – нахмурился Тони.

– Да, не хочу, хотя и благодарю за предложение. Предпочитаю оставаться, так сказать, в тени. – Граф неожиданно улыбнулся, и Санчу поразила ослепительная белизна его зубов. – Где вы намерены начать?