Бесс замолчала и отвела глаза.

– Лечь под нескольких порядочных джентльменов легче, чем то, что приходится терпеть тебе.

На эти вульгарные слова Лиа даже глазом не моргнула. Слишком часто сестры ссорились из-за этого, чтобы обращать внимание на подобные высказывания. Два года назад Бесс надоел их безумный папаша, который постоянно избивал дочерей за то, что «женщины рождены в грехе». Старшая дочь ушла с их бедной фермы, стоявшей вдали от реки, и занялась поисками работы, а кроме этого, завела «дружбу» с несколькими мужчинами. Разумеется, Лию избивали за грехи Бесс. А Бесс пыталась убедить ее покинуть ветшающий дом отца. Однако Лиа оставалась дома и присматривала за своими шестью младшими братьями и сестрами. Она обрабатывала землю, сеяла, убирала урожай, готовила еду, кое-как поддерживала рушащийся дом, а что важнее всего – защищала детей от отцовского гнева.

– Посмотри на себя, – сказала Бесс. – Тебе можно дать сорок пять лет, а сколько тебе в действительности? Двадцать два?

– Думаю, да, – устало ответила Лиа. Она присела впервые за целый день и, выпив горячего напитка, теперь отдыхала. – У тебя найдется для меня что-нибудь из одежды? – тихо спросила она.

Бесс опять было принялась причитать, но передумала, пошла за стойку и достала холодный окорок, хлеб и горчицу. Поставив тарелку на стол перед Лией, она села напротив. Краем глаза она заметила, что Лиа медлит и не торопится приступать к еде.

– Ты ведь подумываешь, как бы эту еду утащить детишкам. Тогда я тебя буду кормить насильно.

Лиа слабо улыбнулась и жадно принялась есть. Набив рот, она опустила глаза и спросила небрежно, будто ответ ее не интересовал:

– Ты не видела его в последнее время? Бесе бросила быстрый взгляд на грязные волосы сестры.

– Не думаешь ли ты… – заговорила она, но осеклась и опять перевела глаза на огонь. Тьму в таверне рассеяла вспышка молнии.

Бедная Лиа, подумала Бесс. Во многих отношениях Лиа походила на отца, особенно своим упорством и неподатливостью.