— Много вещей не бери, самим бы спастись, — заметила Катя. — Вечером я к Риме за вами зайду. В деревню вас отправлю, к тетке.

Больше Катерина не рассказала о плане бегства ничего. Она деловито осмотрела собранный чемодан, вытащила из него туфли на каблуке и синее бархатное платье.

— Это не понадобится, — прокомментировала она. — Резиновые сапоги есть?

Полина помотала головой.

— Ладно, свои дам. Спички, свечи возьми. Еще мыло пригодится.

Рима при виде Полины с чемоданом и ребенком на руках особой радости не выказала, но и прогонять, как и обещала Катя, не стала. Она молча увлекла ее за собой в полуподвальную квартиру. В темном коридоре, по которому они шли, Полина почувствовала запах сырости, от которого стало тяжело дышать. Ее привели в крохотную комнату-кладовку без окон, в которой, кроме лежанки из старого матраца не было ничего.

— Вот еда, — Рима поставила на пол поднос, накрытый полотенцем. — Уборная за углом на право. Но лучше тебе в коридоре не мелькать — кроме меня еще двое соседей живут. Они уже ушли на работу, но мало ли что. Я сейчас тоже пойду, вас закрою.

Вечером, ближе к девяти появилась Катя. Без лишних слов они вышли на улицу и направились к Сенной площади, где ходили трамваи.

— Куда мы едем? — не выдержала Полина, когда они доехали до конечной.

— В деревню. Сейчас до дороги пойдем пешком, там нас ждет дед Василий — с ним поедешь.

Еле поспевая за скорым шагом Катерины, Полина неуклюже семенила в неудобных кирзовых сапогах.

— Поспешай, милая. Уже немного осталось, — поторапливала Катя, не оглядываясь.

Собрав последние силы, Полина молча шла следом, таща на себе раскапризничавшегося Ванечку. Она мысленно благодарила Катерину за то, что та взяла ее чемодан и за то, что она с ней, по сути, с чужим человеком, возится, подвергая себя опасности.