— Здесь все проходит, как во Франции, но атмосфера совсем другая. Неправда ли? В Монте-Карло я никогда не устаю, а в Лондоне к двум уже совершенно сонная.

— Постарайся не уснуть. Я должен поговорить.

— Так поздно? Нельзя ли отложить этот разговор на завтра?

— Я уеду в Сити прежде, чем ты проснешься.

— Хорошо. Принеси мне виски о содовой и несколько папирос. Я переоденусь, и поговорим у меня в будуаре.

Он пошел в столовую, приготовил виски и вернулся в маленькую бело-голубую комнату, которая примыкала к ее спальне. Почти вместе с ним туда вошла и Мильдред в очаровательном розовом, отделанном мехом пеньюаре. Она села в удобное кресло, закурила и закинула за голову руки.

— Как глупо было вернуться сюда. Я дрожу от холода.

— Знаю, что тебе это неприятно. Но это было необходимо. Скажи, где купчая на этот дом?

— Купчая на этот дом? Зачем она тебе?

Он медлил. В ее глазах сверкнули подозрение и гнев. Задача сразу показалась ему очень тяжелой. Но он решил действовать.

— Ты имеешь право требовать полнейшего доверия, Мильдред. Постараюсь объяснить положение вещей. Я нашел дела нашей фирмы очень запутанными. Недавно умерший компаньон Эрмитейдж все время тщательно скрывал, что мы за последние годы терпели крупные убытки. Ты знаешь, я не коммерсант и не смог еще достаточно подробно ознакомиться со всеми обстоятельствами. Но одно определенно: я должен через два дня во что бы то ни стало раздобыть сто восемьдесят тысяч фунтов.

Это известие поразило ее, как громом. В первую минуту испуг заглушил другие чувства.

— Возможно ли это? Всегда думала, что ты сказочно богат: тратил, сколько хотел, никто не мешал.

— Да. В этом году я потратил, как ты знаешь, очень крупные суммы. Эрмитейдж не протестовал, боясь обнаружить свое неумение вести дело. Он задолжал в банке сто тысяч фунтов.