— У меня есть кое-какие мысли для нового буклета. Я подумал, что следует записать их, пока они не исчезли у меня из памяти.

— Это может подождать до конца рождественских каникул, — сказала она, сделав отметку в памяти, что ей тоже следует записать несколько собственных идей. — До тех пор я не могу разрешить никакие новшества.

— Я знаю, но когда в офисе никого нет, сосредоточиться гораздо легче. Меня ничего не отвлекало до тех пор, — он в упор посмотрел на Анну, — пока вы не пришли.

Ну вот, опять! Флирт. Наверное, она все-таки ошибается, вообразив, что в голосе Коула послышалась хрипотца. Должно быть, виновата эта интимная обстановка: они наедине в пустом офисе в сочельник. Почему-то у нее вспотели ладони.

Уходи, сказала себе Анна. Улепетывай, как заяц.

Но она не могла заставить себя сдвинуться с места. Сначала ей надо узнать то, ради чего она пришла в его кабинет. Конечно, ей не следует задавать ему этот вопрос. Она даже закусила нижнюю губу, но вопрос все-таки вырвался:

— Разве у вас нет никаких планов на вечер?

— Не-а, — последовал ответ.

Что он имеет в виду под «не-а»? Все, кто празднует Рождество, имеют какие-то планы. Воссоединение членов семьи и встречи с друзьями воплощают сам дух этого времени года.

Но Коул Мэнсфилд приехал из Калифорнии. Он приступил к работе меньше месяца назад, когда в период предрождественских продаж весь персонал работал до поздней ночи. У него не было времени обзавестись друзьями.

— Но у вас же есть семья? — спросила Анна, внимательно глядя на него.

— Я холост, — сказал он, выразительно шевельнув красиво изогнутыми бровями.

— Я имела в виду ваших кровных родственников, быстро пояснила она. — Братьев, сестер…

— У меня их нет, — перебил ее Коул.

— …а родителей, — продолжала Анна. — Должны же вы иметь родителей!