Но теперь уже все казалось ему необычным с тех пор, как семь месяцев назад он случайно узнал, что воспитавший его мужчина не приходится ему родным отцом.

Человек, без которого его, Коула, появление на свет оказалось бы невозможным, также пребывал в неведении, пока Коул не позвонил ему. После того как он пережил первый шок, узнав, что Коул — его сын, они немедленно подружились.

В течение трех месяцев у Коула появился второй мужчина, которого он называл отцом. Не прошло шести месяцев, как он переехал в Питтсбург, чтобы заполнить пустоты, которые всегда были в его жизни.

Ощущение нереальности не оставляло его, когда он понял, что с нетерпением ожидает предстоящий вечер.

Отказавшись от планов слетать на праздники в Калифорнию — родители сообщили, что они отправляются в рождественский круиз, — Коул решил провести сочельник с родным отцом.

Однако оказалось, что его жена неожиданно захотела отправиться на Гавайи. Не желая оставлять Коула в одиночестве, отец предложил оплатить ему билет до Гавайев.

Коул отказался от подарка. Как бы сильно он ни стремился лучше узнать отца, ему не хотелось чувствовать себя лишним на чьем-либо празднике — пока Анна Уэзли не вошла в его дверь в красном зимнем пальто и с колпаком Санта-Клауса на голове.

Раскрасневшись от мороза, с рождественской куклой в руках, она выглядела так празднично, что возвращение в пустую квартиру внезапно показалось ему малопривлекательным.

Анна, напротив, поразила его своей привлекательностью.

Коул следовал за «миатой» по городским улицам, украшенным разноцветными лампочками и рождественскими венками, висевшими на фонарных столбах. Ему не хотелось думать об очень веской причине, не позволявшей ему вступать с кем-либо из сотрудников в дружеские отношения. Особенно с Анной Уэзли.

Конечно, никто не ожидает, что в сочельник он будет держаться от служащих «Скиллингтон Ски» на расстоянии вытянутой руки, мелькнула у него мысль. Праздничный ужин с Анной — вовсе не то же самое, что вступление с ней в какие-то отношения.