Муравьи в таких муравейниках злобные и агрессивные. Они не покоряються воли королевы, как это происходит в настоящих муравейниках; для них нет начальников вроде муравьев-офицеров; ими движет лишь одно единственное желание — и это желание даже не выжить, нет — это обогащение, жажда власти, могущества.

И никто не ищет управы на этих насекомых. Никто не пытается установить порядок, ибо каждый сам есть часть этого безумия.

Еще у трапа Антонию встретил черный hammer, в котором ей предстояло проехать сорок минут от аэропорта до большого, красивого особняка — ее дома и цитадели ее семьи.

— Вы выяснили имя?

— Нет.

Сложно сохранять спокойствие, когда абсолютно все летит к черту. Сложно. И сейчас, услышав это боязливое и тихое «нет», Тони едва удержалась, чтобы не сорваться.

— Где сейчас Алекс?

— В клинике Святой Анны.

— Тогда почему я еще не там?

Испуганный и удивленный, прозвучавшей в голосе хозяйки ярости, охранник тут же повернулся к водителю и приказал ехать в клинику.

Тем временем Тони сделала пару звонков, удостоверившись, что нужные ей люди уже будут ожидать ее в клинике.

Через полчаса машина плавно остановилась у парадного входа. Двери hummerа и черного Мерседеса, следовавшего за ним, незамедлительно открылись и из машин один за другим начали появляться мужчины, все как один в черном, и у каждого как минимум по одному пистолету. Еще через мгновение из Хаммера вышла женщина, облаченная в длинное черное пальто из-под которого можно было разглядеть лишь в тон ему брюки. Волосы женщины, темно каштанового цвета свободно лежали на ее плечах, а глаза закрывали темные очки. Неспешно оглядевшись по сторонам, женщина направилась к двери, которую предусмотрительно для нее распахнули ее телохранители.