Сменилась музыка, а вместе с ней и партнер. Теперь Вирджиния флиртовала с графом Дракулой под современный танец в ритмах диско. Она сосредоточенно наблюдала за танцующими и вскоре стала двигаться довольно уверенно.

Ладно скроенный дровосек использовал пластиковый топор, чтобы отбить ее у вампира. Вирджиния едва заметила это. Она поставила целью танцевать не хуже других и уже хвалила себя за достижения. Движения ее стали свободными, тело — легким и послушным. Она веселилась от души, с каждой минутой чувствуя себя все увереннее. Страх и застенчивость покинули ее. Неослабевающий поток энергии, который излучала весело скачущая вокруг толпа, словно вливался в ее жилы. Она сбросила оболочку «ученого сухаря» и вступила в праздник жизни. Под напором музыки, света и меняющихся партнеров реальность ушла куда-то, а фантазии и иллюзии стали конкретными, осязаемыми. Совершилась метаморфоза: скучная, деловая Вирджиния Фаррэл стала беззаботной Джинджи.

Смеясь, Джинджи вырвалась от очередного очарованного ею партнера и подошла к бару. Бармен приготовил для нее нечто неправдоподобное, экзотическое — малиновый пунш, покрытый мороженым и фруктами. Она с удовольствием опустошила бокал с безобидным на вкус напитком и заказала еще… Подавая ей третий бокал, бармен предостерегающе сказал:

— Осторожнее, мадам! Этот напиток мужчины окрестили «камикадзе».

Облокотившись на полированную стойку, Джинджи беззаботно рассматривала пульсирующую в танце толпу. Вдоль стен зала были расставлены столики с напитками и закусками, и за одним из них она обнаружила Диану — та сидела в компании арабского шейха и его свиты. Мужчина в облике Мефистофеля, в красной шапочке, ловко обнял Вирджинию за талию и увлек к танцующим, умудряясь не сбиваться с ритма страстного южноамериканского танго. После этого танца она почувствовала сильное опьянение и вышла наружу, чтобы освежиться. На просторном, засаженном кустами роз балконе она облокотилась о перила и стала глубоко дышать, чтобы освободиться от алкоголя и дыма, радуясь, что оставила это сумасшествие и нашла уединение. Над головой простиралось спокойное полночное небо, освещенное бриллиантовой луной, которая, казалось, соперничала в яркости с самим солнцем.