Я принялась описывать доставшуюся мне после смерти матери квартиру в Челси.

— Вполне реально получить полмиллиона, — вынес вердикт риелтор.

— Эрик, любимый, мы можем купить этот дом! — радостно подвела я итог.

Эрик молчал. Потом взял меня за руку и из­винился перед мистером Кларком.

— Моя невеста находится под влиянием чувств, которые у нее вызвал дом. Но я привык рассчитывать на свои деньги и не собираюсь жить за счет жены. Это мой принцип, и я ему не из­меню. Простите, мистер Кларк, что мы вас по­тревожили. — И Эрик решительно повел меня к машине.

— Нет! — от возмущения вопиющей глупос­тью Эрика, зачем-то проявляющего никому не нужную щепетильность, заорала я. — Мистер Кларк, я хочу продать свою квартиру. Вы може­те мне помочь?

— Если вы окончательно решите продавать, — в голосе риелтора звучали нерешительные нот­ки, — возможно, я смогу помочь.

Мне пришлось потратить много сил, чтобы добиться согласия Эрика. Последней каплей, заставившей его уступить, стали мои слова, что я разорву с ним помолвку, если он не вложит вырученные от продажи моей квартиры деньги в приобретение понравившегося нам дома.

Эрик тяжело вздохнул, потом схватил меня в охапку, крепко сжал в своих объятиях и про­шептал:

— Что ж, котенок, ты победила! Признаюсь, я тоже мечтаю об этом доме.

Стоит ли рассказывать, что я возликовала и стала приставать к Эрику, чтобы он тотчас свя­зался с мистером Кларком?

Тот уже через неделю нашел нам покупате­лей. Но здесь снова возникла череда неурядиц: владелец дома куда-то срочно уехал, а без его подписи нельзя было окончательно совершить сделку.

Мистер Кларк любезно предложил нам вре­менное жилье. Фирма, в которой он трудился, оказывала своим клиентам и такие услуги. Мы ими не воспользовались.

Купившие мою квартиру пожилые супруги оказались настолько милыми людьми, что со­гласились подождать с переездом. Именно в эти дни в моей голове зародилась мысль об автомо­биле.