Я с силой вдавила педаль газа. Машина сделала рывок и остановилась. Я снова нажала на педаль, но старый «ситроен» ехать дальше не захотел. Я продолжала мучить машину, но вдруг над ухом раздался возмущенный мужской голос:
— Что вы делаете! Вы что, сумасшедшая? Сейчас же остановитесь!
Я послушно нажала на тормоз. Кто-то рванул дверцу и с силой толкнул меня в бок, стаскивая с сиденья и выволакивая из машины. Я не сопротивлялась, только подняла глаза на моего похитителя и обомлела.
— Эрик! — прошептала я, падая ему на грудь. — Наконец-то ты вернулся, Эрик!
— Какой к черту Эрик? Ты пьяная или нанюхалась дури? Что ты вытворяешь? Чем помешала тебя моя машина? Я остановился на обочине только для того, чтобы ты своей развалюхой ее таранила? Отвечай, черт тебя побери! — Мужчина в буквальном смысле отдирал меня от лацканов своей куртки, в которые я вцепилась мертвой хваткой.
— Эрик, — продолжала я стонать, пытаясь снова ухватиться за мужчину.
Мне это не удавалось, но сконцентрировать свое внимание я все-таки смогла. Передо мной возвышался блондин примерно моей масти, если отмыть мою шевелюру до ее родного цвета. Но в отличие от меня природа для него расстаралась, взяв составляющие оттенки в идеальной пропорции. Если к этим волосам прибавить почти двухметровый рост, правильные черты лица и легкий загар, то получится портрет мужчины, который в настоящий момент с силой удерживал меня на расстоянии от себя, не давая снова упасть ему на грудь и оросить ее слезами.
Это был не Эрик. В каких бы растрепанных чувствах ни находилась женщина, но отличить своего жениха от постороннего мужчины она смогла бы. Кроме того, Эрик был среднего роста с темными, слегка вьющимися волосами и почти всегда с радостной улыбкой на губах. Этот же блондин возвышался как гранитная скала, а зеленые глаза смотрели сурово, с ледяным выражением, словно призывая меня к покаянию. Только в минуту временного помешательства я могла принять его за Эрика.