– Почему вы?..

– …и кофе.

– Хорошо. Я не буду докучать вам вопросами.

– А вы ведь так любите задавать их, не так ли?

– На то есть свои причины.

– И какие же?

Видно было, что Люси смущена, она опустила веки, щеки ее вспыхнули, прошло несколько секунд, пока она смогла задать вопрос:

– Мне… мне нужно… есть у вас туалет или…

– Конечно. Но у меня нет для вас халата. Вы не будете возражать, если я дам вам одну из своих рубашек?

– Нет, конечно, не буду. Спасибо.

К счастью, он отнесся к словам Люси как к само собой разумеющемуся. Было ли это простой тактичностью или, пройдя сквозь все лишения военной жизни, он позабыл, что обычно люди стесняются говорить о своих естественных потребностях.

Наблюдая за тем, как Хит подошел к комоду, Люси еще сильнее бросило в жар от осознания того, что, кроме расстегнутого корсета и панталон, на ней ничего нет. Должно быть, он надел все это на нее ночью, когда вещи высохли. Ее удручала мысль, что Хит был единственным мужчиной, который видел ее обнаженной, исключая, конечно, доктора Миллера, – он принимал ее при рождении двадцать лет назад. Какие только мысли не лезли ей в голову! Она старалась отогнать их, но одна не давала ей покоя: «А понравилась я Хиту как женщина?» Вопреки существующей моде Люси была брюнеткой и к тому же миниатюрной. Очень живая, она любила поболтать и при ходьбе так быстро перебирала ножками, что, казалось, тело не поспевало за ней. В шестнадцать лет ее фигурка совсем оформилась, и она стала казаться еще ниже. Люси всегда хотела быть высокой, стройной и элегантной. Но все же она довольно часто слышала, что очень мила. Интересно, Хит Рэйн такого же мнения о ней?

Хит положил ей на колени мягкую белую рубашку, пару шерстяных носков и отвернулся. Как только Люси стало ясно, что он не собирается выходить из комнаты, она начала спешно натягивать на себя одежду. Надевая рубашку, она вновь ощутила уже знакомый запах чистоты и свежести.