Люси закрыла глаза и, ломая ногти, впилась пальцами в кромку льда; так она пролежала неподвижно некоторое время, но ей показалось, что прошла вечность. Никто из ее близких не знал, что она может находиться здесь, на реке. Отец был уверен, что дочь все еще гостит в Коннектикуте у тети Элизабет и дяди Джосаи, а Даниэлю она не послала даже записки о своем приезде, и все из-за их последнего спора, который сама же затеяла. «Боже мой, как я виновата, – подумала Люси, и крупные слезы покатились по щекам, но она уже не чувствовала их. – Все наши ссоры происходили из-за меня».

Холод сковал все ее тело, и не в состоянии более двигаться Люси лежала ничком на поверхности ледяной каши, лишь по грудь выбравшись из темнеющей бездны. На смену паническому страху пришли безразличие и апатия. Люси казалось, что река заводит с ней разговор и ласковым, убаюкивающим голосом, проникая в самые отдаленные уголки ее затухающего сознания, настойчиво зовет к себе.

Когда-то, много лет назад, в этой реке утонула девушка. Неужели и ее река забрала с такой же легкостью и нежностью?

«Все уходит в небытие, – шептала тьма. – Солнце, весна, Даниэль… любовь… – все лишь сон… все превращается в Ничто, в Вечность…»

Неожиданно кто-то схватил Люси за руку, да так сильно, что боль пронзила окаменевшее от холода тело. Она вяло попыталась вырвать руку, веки ее дрогнули, и сквозь смерзшиеся сосульки волос прямо перед собой девушка увидела лицо мужчины. Горящие невероятно голубым огнем глаза приблизились к бледному лицу Люси, и незнакомец, еще сильнее сжав руку, стал тащить ее из воды. Шевельнув губами, она попыталась что-то произнести, но вместо слов слышался лишь тихий выдох.