Боже мой! Если она подумает еще немного, то почувствует себя поистине благородной. Возможно, ей все же следует взять его деньги. О, не для того, чтобы потратить – у нее есть на что жить, – просто надо доказать ему, что с ней шутки плохи. Она возьмет чек. Пусть Брэндон узнает от брата, что его надули. Отличная проделка. И когда знатный и спесивый Брэндон Сент-Джон приползет к ней требовать свои деньги обратно, она пошлет его подальше. Хорошее настроение вернулось к ней, и она улыбнулась.

Но Брэндону это радости не доставило. Напротив. Судя по выражению его лица, он рассердился.

– Леди Уэстфорт, вы скажете моему брату, что он вас не интересует и между вами все кончено. В обмен на это я заплачу вам солидную сумму. Это обычная сделка, такие заключаются ежедневно.

– О, я не смогу этого сделать.

– Почему?

– Потому что меня оскорбили.

Он поднял брови:

– И?

Она наклонилась вперед и мягко произнесла:

– Когда я чувствую себя оскорбленной, я делаюсь вздорной. И не могу ни с чем согласиться. Вы же хотите, чтобы я согласилась на ваше предложение, не правда ли?

Он смог лишь коротко кивнуть, хотя было ясно, что едва сдерживает злость.

Она блаженно улыбнулась:

– Великолепно! Нам обоим может помочь, если вы объясните, что имели в виду, говоря «женщина, как вы». Возможно, я неверно истолковала ваши слова.

Он откинулся в кресле, наблюдая за ней из-под полуприкрытых век.

– Жаждете наказания, да?

– Хочу знать правду.

– Прекрасно. Вы сами попросили. Сколько вам лет?

– Сколько мне... Но какое это имеет отношение к делу?

– Тогда позвольте я угадаю. – Он поджал губы. – Я дал бы вам... тридцать...

– Двадцать шесть, – отрезала она. Интересно, зачем ему это знать? Вопрос сугубо личный.

Он улыбнулся – на этот раз искренне, от чего в уголках глаз собрались морщинки и на одной щеке заиграла очаровательная ямочка. Куда девались его жестокость и непреклонность?