– Моя дорогая, – произнесла подошедшая к ней Ким, – извините, вы, наверное, уже подумали, не ловили ли мы сначала животное, прежде чем жарить мясо, но Род так неуклюже справляется с жаровней…

– Пахнет замечательно, – сказала Никола, успокаивая ее. – Пойду приведу детей.

После обеда хозяева предложили компании спуститься с холма и погулять по пляжу. Бретт с детьми отстали, строя замки из песка, и Никола и Ричард Холлоуэй оказались идущими рядом.

– Вы надолго остановились у Мейсонов, мистер Холлоуэй? – спросила она.

– Только до тех пор, пока не подыщу себе собственное жилье, хотя Ким утверждает, что я могу остаться насовсем, – ответил он немного удрученно, когда они повернули обратно и пошли к Бретту и детям. – Я принимаю участие в проекте нового торгового центра: работаю над центральным украшением главного фойе. Этакое сочетание рифа и тропического леса – маленький кусочек того, чем так знаменит Кэрнс.

Никола замедлила шаги.

– Вы – художник?

– Мастер на все руки, и ни одной конкретной специальности. Я рисую, ваяю, но когда понял, что не сделал ничего выдающегося, начал заниматься дизайном.

Никола посмотрела на него с возрастающим интересом. Она решила, что он немного моложе, чем она сначала подумала, – лет двадцати семи, наверное, и очень симпатичный.

– Кажется, вы – гончар? – спросил он.

– Кто это вам сказал?

– Ким. Она сказала, что вы упомянули об этом во время вашей первой встречи. Вы когда-нибудь выполняли коммерческий заказ? Дело в том, что мне как раз нужны керамические изделия.

– Я могу вам не подойти.

– Как знать. А мне можно будет взглянуть на ваши работы?

– Почему бы и нет, – медленно произнесла она и вдруг, к своему изумлению, вспомнила его преподобие Питера Каллэма. О, нет, подумала Никола, никогда не сделаю этого. Но если Бретт… если… – У вас есть семья, дети, которых вы прячете где-нибудь далеко на юге, мистер Холлоуэй?

Он засмеялся.