– Мы собираемся снова затеять дискуссию на тему о том, что ты жена только на словах, Никола? – Он убрал руку и тронул машину с места.

– По-моему, это очень злободневно. – Она пристально смотрела вперед. – Вряд ли наш брак можно назвать настоящим.

– Последнее время ты все чаще поднимаешь этот вопрос.

Никола неожиданно почувствовала себя виноватой: то, что состоялось сейчас в школе Бретта, свидетельствовало о том, чего он достиг, и о его стремлении помогать другим. Его речь, ободряющая и увлекательная, была встречена такими же аплодисментами, как и ее появление…

Она вздохнула и откинула голову на спинку сиденья.

– Извини.

– За что? – спросил он невозмутимо.

– За то, что я… недооценивала сегодняшний день. Может быть, ты не отдавал себе в этом отчета, но… я была очень горда тобой, Бретт. И мой отец гордился бы тобой сегодня.

В этот момент они подъехали к дому. Прежде чем он успел что-то ответить, Никола открыла дверцу и вышла. Потом протянула руку и взяла свою шляпу.

– Не думай, что я была погружена в себя и не оценила того, что сделал ты.

– Никола… – Он произнес это со смешанным выражением раздражения и чего-то еще, чего она не смогла понять. Казалось, он не знал, что сказать дальше.

Ее губы дрогнули, и она пробормотала:

– Я удивила тебя, Бретт? Почему бы нам теперь не расстаться? Увидимся позже.

И она пошла по дорожке, неся в руке свою шляпу.

– Заставим их распустить пояса, Эллен, правда? – сказала Никола в тот день. – Я имею в виду завтрашний ужин для гостей.

Эллен, женщина лет пятидесяти, проворная как птичка и невероятно энергичная, кивнула.

– Завтра утром приезжает мой брат. Я уверена, что раздобуду у него свежих кальмаров.

Брат Эллен плавал на траулере. Это на его судне Бретт подростком подрабатывал в свободное время в качестве матроса и сортировщика креветок. Тогда-то и возникли его добрые отношения с семьей Эллен, и теперь Бретт Хэркорт был для нее светом в окошке.