– Теперь понимаешь, что я имел в виду? – тихо, чтобы никто не слышал, спросил Бретт на следующее утро, когда она, только что вручив его награду за успехи, села под бурные аплодисменты.

Никола была в бледно-фиолетовом полотняном костюме с короткими рукавами и в огромной шляпе с загнутыми вниз полями, с тюлем и фиолетовыми и светло-серыми цветами вокруг тульи. Такого же светло-серого цвета были ее лакированные туфли и сумочка.

Она купила этот потрясающий ансамбль, чтобы надеть его на Кэрнские скачки – первое событие такого рода во всем штате, – и считала, что этот наряд для школы будет чересчур роскошным, когда Бретт посоветовал ей пойти в нем сегодня, но он только пробормотал: «Чем роскошнее, тем лучше». И кажется, был прав. Ее наряд, безусловно, имел успех.

– Мы очень благодарны вам, миссис Хэркорт, за ваше участие и за то, в каком стиле вы сегодня одеты, – сказал ей директор. – Так легко, особенно в этом тропическом климате, пренебрежительно относиться к одежде, потом – ко взглядам, а потом и вообще к жизни. Но ваше присутствие сделало этот день особенным.

Однако, уже сидя в машине по дороге домой, Никола сняла шляпу, положила ее на заднее сиденье и мрачно сказала:

– Сейчас я чувствую себя настоящей обманщицей.

Бретт повернул голову и взглянул на нее. Волосы светло-золотой волной падали ей на плечи.

– Я имею в виду то, что ничем не заслужила такого восхищения, – пояснила она.

Он остановился на светофоре и положил руку на спинку ее сиденья.

– Почему бы тебе не считать себя… одним из самых прекрасных созданий на свете? – проговорил он с легкой иронией. – Не говоря уж о твоей особой привлекательности для мужчин, – мрачно закончил он.

– Разумеется, это другая причина, по которой я чувствую себя обманщицей, – прокомментировала она.