— Какая же ты дура, Жанна! Я хотела, чтобы мадемуазель позавтракала здесь! Ну ладно, ничего страшного. Мистраль, позавтракай в своей комнате, пока будешь одеваться, но не задерживайся.

— Хорошо, тетя Эмили, — покорно проговорила Мистраль и вышла из комнаты вслед за Жанной.

Эмили наблюдала за ней. Подойдя к двери, Мистраль через плечо оглянулась на тетку, робко улыбнулась ей и помахала рукой. На мгновение Эмили показалось, что это Элис улыбается ей, Элис машет ей рукой на прощанье. От такого сходства у Эмили на глаза навернулись слезы. Дверь закрылась, и Эмили осталась одна.

— Элис! — прошептала Эмили.

Кажется, только вчера Элис так же ласково улыбалась ей. Как она была красива, как привлекательна! Как много значили для Эмили эти нежные ручки, которые обвивались вокруг ее шеи. Перед ее глазами стояла маленькая Элис, которую Джон Уайтам привез из Англии: испуганная десятилетняя девчушка с голубыми глазами, которые казались слишком большими для ее крохотного личика, с пухлыми губками, которые начинали дрожать при грубом окрике.

Когда приехал отец, Эмили как раз кормила кур. Как сейчас она видела катившую по аллее коляску, взбрыкивающих лошадей, которые выглядели так, как будто их только что вывели из стойла. Отец лихо подкатил к воротам, бросил груму поводья, спрыгнул на землю и протянул руки девочке, которая сидела рядом с ним. Он прошел в сад и направился по посыпанной гравием дорожке к дому. Элис он нес на руках. Она крепко обняла его и уткнулась ему в шею, поэтому Эмили были видны только длинные золотистые волосы, разметавшиеся по синему бархатному жакетику.

— Ну как, Эмили, нашла себе мужа? — так Джон Уайтам обычно здоровался со своей дочерью.

Эмили могла бы ответить ему по-разному. Она могла бы сказать, что ее незаконное рождение, которое явилось результатом любовной связи между английским художником и дочкой фермера, не очень способствует замужеству.