Помимо этого, сиял огнями, освещенный изнутри как бы волшебной лампой, и сам Большой дом – внушительное строение в стиле Возрождения из белого кирпича с фронтоном из двух десятков устремленных ввысь колонн, поддерживающих двойную галерею. Высокие прямоугольные окна мягко светились на синем занавесе полуночи. И хотя на лужайке еще танцевали припозднившиеся гости, по медленно движущейся вдоль главной аллеи к шоссе веренице габаритных огней было ясно, что вечеринка подходит к концу.

Когда-то, думала Оливия, в такие ночи на такие вечеринки она надевана короткое красное платье, танцевала, смеялась, съедала несметное количество боудина с острым соусом и влюблялась…

Пряный запах приправленного специями риса и свиных сарделек – боудина – витал в воздухе, пробуждая воспоминания и дразня аппетит.

«Если бы только можно было вернуться назад и начать сначала, – подумала Оливия. – Я все сделала бы по-другому».

Резкий хлопок по левому запястью вернул ее в реальность.

– Комар, – со знанием дела заметила Сара.

– А-а! – Оливия взглянула на дочь, подумав в тот же момент, что даже если бы могла прожить жизнь по-другому, то не пошла бы на это. Ведь это означало бы, что тогда у нее не было бы Сары, а Сара для нее дороже всего, чем она поступилась, от чего отказалась ради дочери. – Спасибо, – улыбнулась она девочке, настолько похожей на мать, что казалась Оливией в миниатюре, и крепче сжала маленькую ручку. – Готова присоединиться к празднику?

– А нам обязательно на нем быть?

Обычно Сара слегка пасовала перед каждой новой ситуацией, как и при встречах с незнакомыми людьми. «И дело тут не в застенчивости, – подумала Оливия. – Скорее это инстинкт самосохранения. Осторожность плюс замкнутость».

– Да. – произнесла она с большей убежденностью, чем чувствовала на самом деле, и потянула за собой девочку сквозь пылающее кольцо ограждения.

Едва они ступили на вымощенную камнем дорожку, ведущую к беседке, как оркестр мощным аккордом закончил мелодию.