Брок, правда, считает, что это все ерунда.

Ну да и черт с ним, с Броком.

– Нет, малыш, я не сержусь.

Они быстро сняли мокрое постельное белье. Хорошо, что матрас, обтянутый полиэтиленовой пленкой, остался сухим. Луиэа извлекла из выдвижного ящика под детской кроваткой чистые простыни, тщательно расправила их на постели. Аккуратно разложила на простынях розовое шерстяное одеяльце, отогнув край:

– Ну-ка, ныряй.

– Не говори папочке, – попросила Мисси, послушно исполняя приказ.

– Не скажу. – Привычный диалог, неотъемлемая часть ритуала. Что-то внутри Луизы возражало: нельзя ничего скрывать от отца, но куда сильнее было нежелание выслушивать нотации Брока. А они непременно последовали бы, обнаружь он, что Мисси снова обмочилась. Да и дочери эти нотации ни к чему, будь Брок хоть трижды специалистом в детских проблемах.

Луиза заботливо подоткнула одеяло, укутав девочку, и та свернулась клубочком, уткнувшись носом в подушку с ярким рисунком – белые сердечки по ярко-розовому полю. Губы ее тронула легкая улыбка.

– Спокойной ночи, малышка! – Луиза коснулась губами теплой детской щечки и выпрямилась.

– Я люблю тебя, мамочка. – Голос девочки уже звучал сонно, глаза заволакивало дремой.

– Я тоже, мышонок. А теперь спать. – Луиза подобрала с полу мокрые простыни и ночнушку.

– Не выключай свет в ванной…

– Хорошо.

Луиза на секунду задержалась на пороге детской, прежде чем выключить свет и уйти. Она еще раз взглянула на дочь, едва заметно улыбнувшись. Похоже, сегодня она была достаточно строга с ней. Не надо забывать – малышке всего лишь семь… Маленький клубочек в белой кроватке, которую Луиза собственноручно разрисовала любимыми Мисси разноцветными бабочками, казался совсем крошечным. Рано или поздно все станет на свои места, успокоила себя Луиза, и они еще посмеются все вместе, вспоминая об этих ночных неприятностях. Когда Мисси подрастет…