– Эти принадлежности не обязательны для общения с духами, – ответил отец. – Хотя они придают определенный колорит, разумеется. Мы сейчас вернемся в Истли, прогуляемся по поселку, чтобы размять косточки, снимем комнату и переоденемся к вечеру. После обеда

Вернувшись с прогулки в гостиницу, Чарити помылась и переоделась в голубое вечернее шелковое платье, отделанное по низу юбки и корсажу бельгийским кружевом. Для весеннего наряда ей бы хотелось что-нибудь посветлее. Этот шелк был темноватого оттенка, не небесно-голубого, а насыщенного темно-голубоватого тона, очень хорошо гармонировавшего с цветом ее глаз. Мистер Вейнрайт любил, чтобы его дочь выглядела несколько мрачно – это больше соответствовало роду их занятия. Ей, правда, удалось отстоять право не одеваться во все черное. В конце концов, она не была ни колдуньей, ни вдовой.

Мистер Вейнрайт облачился в свой обычный вечерний наряд черного цвета, однообразие которого нарушала лишь белая подкладка капюшона и серебряный набалдашник черной трости эбенового дерева. Он произвел ожидаемый эффект, когда черная карета, запряженная четырьмя черными лошадьми, лихо подкатила к парадной двери Кифер Холла.

Льюис, выбежавший навстречу гостям, был тут же потрясен представшим ему зрелищем. Оказалось, что прибывший джентльмен обладает вкусом и подобающим стилем. Вейнрайт своими черными бровями и развевающимся капюшоном внес дух таинственности и колдовства в их мрачный дом. Дочь тоже, к счастью, оказалась не той неуклюжей особой, какой он ее рисовал в своем воображении. Льюис был приятно удивлен ее внешностью – довольно хорошенькая и немного старше его – как раз то, что ему нравилось в женщинах. По его заключению, ей было двадцать с небольшим, на вид не злюка и с великолепной фигурой. Вот уж удивятся его дружки в Кембридже, когда узнают, что он завел интрижку с девицей старше себя.

– Добро пожаловать в Кифер Холл, – приветливо произнес юноша, проводя их в дом.