— Да разве вас интересуют мои желания? А впрочем… — он помолчал в притворном раздумье. — Не соблаговолите ли вы спуститься вниз? Там, кажется, кухарка вас искала, — Григорий усмехнулся.

— Я сейчас приду, — кратко ответила она.

Долентовский ничего на это не сказал, а просто развернулся и молча вышел.

Катерина прикрыла глаза. Перед ее внутренним взором тут же возникла чудная картина…

— Я благодарю провидение за то, что оно привело нам встретиться… И ненавижу его за то, что встреча произошла так поздно…

— Нет, вы не смеете такое говорить…

Катерина больше по обязанности шептала эти слова, что так не соглашались с ее чувствами. Будь ее воля, она тут же бы кинулась Ивану на шею, презрев все обычаи и условности, но все же…

— Отчего? — меж тем продолжал он. — Отчего вы запрещаете говорить мне правду? Я говорю лишь то, что чувствую. С первой минуты, как только я увидел вас, я полюбил… И для меня нету ничего горше сознавать, что вы отданы другому и счастье для нас невозможно!

Катерина тихонько вздохнула. Прижми он ее сейчас к своей груди, и она на все будет согласна. Не дай Боже, чтобы ему пришло это в голову! Она подняла на него глаза и слабо улыбнулась.

— Если это счастье не для нас, то о самой его возможности надобно забыть, — пробормотала она.

Во рту у Екатерины пересохло, и она, чтобы унять бешено колотящееся сердце, прижала руки к груди. Иван будто почувствовал, что с нею происходит. Он ничего не ответил, только глаза его вдруг блеснули, а пальцы непроизвольно сжались.

— Уходите же, — шепнула Катя. — Уходите…

— Не могу… Воля ваша, не могу… — ответил он.

Она прикрыла глаза. В голове промелькнуло: «Надобно мне уйти… Надобно… А то долго ли до греха…»

Катерина глубоко вздохнула и, открыв глаза, подняла лицо. Солнце выглянуло из-за тучки и лучами коснулось ее щек.