«Как же ты умерла? — все размышляла молодая Долентовская. — Что произошло с тобой? Своею ли смертью ты скончалась, или?..» — при этой мысли об убийстве Катерину начинал терзать неясный страх.

Несколько ночей Катенька провела, ворочаясь с боку на бок. Размышляя о том, как бы половчее ей подобраться к заветному месту. Так, чтобы никто ее не увидел и в противном случае не пришлось ни перед кем держать ответа за свои поступки. Постепенно она перестала замечать, что происходит вокруг нее. А все было не так-то уж и гладко.

Алексей не мог не заметить потерянности жены. Более того, он настроен был заметить какие-нибудь странности. И, конечно же, он их заметил! Рассеянность Катеньки, ее погруженность в свои мысли, попытки любым способом обрести уединение и нежелание вести разговоры об этом (а она никогда не говорила, о чем думает, и ловко уклонялась от всех его расспросов) укрепили Алексея в мысли — у жены появилось новое увлечение. Или, быть может, не увлечение, а… любовь…

И словами не описать, что думал Алексей в эти дни. Какие чувства мучили его. И только Катерина почти не замечала, что муж ее сделался угрюм и молчалив, чего ранее за ним не водилось. Более того, казалось, что он вдруг охладел к жене. Ночевать устраивался отдельно, в кабинете, стал раздражителен и придирчив. Но Катерина, погруженная в собственные мысли, этого не замечала! И это обстоятельство более всего раздражало Алексея, ведь она не понимала даже его попыток обидеть! Поначалу он думал, что ошибся в своих подозрениях, и Катенька оттого так спокойна и равнодушна ко всем его ухищрениям, что ни в чем не чувствует за собою вины. Но потом он решил, что причиной тому может быть ее полное равнодушие к нему, а следовательно, пылкое чувство к сопернику. И кто же был тот соперник? Да не иначе как Лопухин. Тот самый Лопухин, который бесцеремонно явился к ним в тот день и принес Катенькину шаль, которую, как он выразился, она забыла «у него».