— Нет, на автобусе. Он пойдет обратно в город в пять,

— Через два часа? Что же вы будете делать все это время?

— Буду сидеть здесь, пить кофе и сочинять статью. Я работаю в одной из лондонских газет.

— И пишете о том, в каких отелях останавливаться, какие достопримечательности осматривать и тому подобное?

— Что-то в этом роде.

— И что же вы поведаете читателям об этом месте? Что сюда не стоит приезжать в воскресенье, если вы хотите поиграть на рояле Шопена?

— Я напишу, что небо здесь голубое, что монастырь выглядит таким же древним, как пирамиды, а вокруг растут кипарисы. И что в ночи звучит эхо баллад и сонат, написанных в этом темном доме.

Отто Винтер немного помолчал, устремив на меня взгляд полузакрытых глаз, затем произнес:

— Я был прав. Вы определенно весьма романтическая натура. Мой автомобиль находится поблизости. Пока вы пишете вашу вдохновенную статью, я прогуляюсь по саду в надежде послушать обещанное эхо баллад и сонат. Потом вы позволите мне отвезти вас в город?

Я не стала отказываться. К тому же его "астон-мартин" представлялся значительно более комфортабельным средством передвижения, чем подпрыгивающий на ухабах автобус.

Мой датчанин, по-видимому, был богат.

Хотя это не имело значения. Я поехала бы с ним даже в старом фургоне. Однако его довольно откровенные рассказы о себе породили в моей голове массу вопросов. Действительно ли он простой фермер? Как давно умерла его жена? Погрузившись в подобные размышления, я поняла, что не могу написать ни слова. Придется заняться этим вечером в отеле. Неожиданно у меня возникло предчувствие, что этот одинокий вдовец нуждается в чем-то большем, нежели обыкновенная попутчица на время короткой обратной дороги в город.

Я захлопнула блокнот и достала пудреницу.