В маленьком зеркальце мне предстало слишком знакомое лицо, и я попыталась взглянуть на себя глазами иностранца. Что может мужчина увидеть в этих чертах? Чувственность? Благородство? Легкомыслие? Ум? Я не знала этого. Но я отчетливо видела пышущее здоровьем лицо со слишком длинным, на мой взгляд, носом, довольно большим ртом. И седину в волосах. Мои глаза казались зелеными, только когда я надевала что-то зеленое. Точно также они могли стать голубыми или бирюзовыми. На самом деле цвет их был серый.

На противоположном тротуаре появился Отто Винтер. Он махнул мне рукой и крикнул:

— Я не слишком скоро? Вы уже закончили?

Я не стала говорить ему, что не написала ни единой строчки, просто коротко кивнула в ответ и поднялась со своего места.

— Я готова.

— Отлично. Здесь становится холодно. На побережье гораздо теплее. К тому же мы не должны пропустить закат над Пальмой.

Мне было приятно, что он заметил, каким чудесным становится город, когда его освещают лучи заходящего солнца.

— Вы, должно быть, остановились где-то за городом?

— В "Медитерранео". Отель в стиле рококо. С пальмами во дворике, где играет оркестр, хотя пианист отнюдь не Шопен. А вы?

— Я живу не в такой роскоши. Мне же приходится самой зарабатывать на жизнь. Это просто маленький пансион около кафедрального собора.

— Вам определенно нужно побывать в Копенгагене. Там колокольный звон не даст вам заснуть.

По пути в город мы говорили на самые банальные темы — о путешествиях, отелях, театрах, экономике. Никаких личных тем. Высадив меня на узкой аллее, ведущей к моему скромному жилищу, он сказал без всяких предисловий:

— Я заеду за вами в восемь. Двух часов вам будет достаточно, чтобы отдохнуть и переодеться?

— И что вы предполагаете делать с такой немолодой особой, как я?

Он откинул светловолосую голову и весело расхохотался.