Нет никакой необходимости подробно описывать проведенный вечер. Мы прекрасно поужинали, а потом уселись в обитом красным штофом и отделанном позолотой холле отеля и слушали маленький оркестр, игравший приятные старомодные сентиментальные мелодии, которые я любила гораздо больше современных.

Мне иногда нравилось позволять каким-то приятным событиям развиваться как бы помимо моей воли и подобно лучам ласкового благотворного солнца приносить успокоение и умиротворенность. Вкусная еда, симпатичное общество, музыка. И все же я не смогла расслабиться, и порой по моей коже пробегали мурашки. Никогда раньше мне не приходилось ужинать по сути дела с незнакомцем. И меня не оставляло смутное, но неистребимое ощущение, что за располагающей, улыбчивой внешностью герра Винтера скрывается другой человек. Сосредоточенный и расчетливый.

Но что в этом странного? Разве под моим собственным оживлением не таилось нечто подобное? Разве большинство женщин, начиная флиртовать с мужчиной, не представляют его в роли возможного супруга. У меня такие мысли тоже возникали, когда я была увлечена Айвором. Но Айвор уже принадлежал прошлому, и мое сердце было свободным. К тому же Отто Винтер явно интересовался мной. Он задавал множество вопросов обо мне, моей семье и моем происхождении, хотя делал это очень умело, не выказывая назойливого любопытства. Сама не знаю, каким образом я рассказала ему о своем детстве, братьях, родителях, о школе в Хитфилде, где я училась. Эта школа оказалась ему знакома, он упомянул, что среди ее учениц числились принцессы. Неужели он сноб? Вполне возможно, если принять во внимание его роскошный автомобиль и дорогую одежду. Но еще больше, чем мое образование, его интересовало число моих братьев.

— Разве шестеро детей — такая уж редкость в датских семьях? — удивилась я.

— К сожалению, теперь да. Мы превратились в нацию, которая с большим удовольствием занимается судостроением и производит телевизоры. Это неестественно.