— А вы любите детей. И разочарованы тем, что у вас только один сын.

По его лицу промелькнула тень.

— К несчастью, моя жена не была достаточно здоровой.

— Но, возможно, ваш сын скоро женится и сделает вас дедушкой.

Ему не понравилось мое предположение. Видимо, он считал себя слишком молодым для того, чтобы обзавестись внуком. Но он преодолел обиду и добродушно заметил:

— Думаю, вы недооцениваете меня, Луиза. Почему я должен сидеть и ждать, пока меня сделают дедушкой? — Он засмеялся. — Я и сам способен на многое. У моего деда родился ребенок, когда ему уже исполнилось семьдесят три, а мне сейчас всего сорок шесть. Моя дорогая Луиза, вам следует попросить у меня прощения.

— Конечно, конечно, прошу прощения, — засмеялась я вместе с ним.

И подумала, что, когда он говорит о сыне, в его голосе чувствуется сдержанность. Может быть, подобно большинству мужчин, он видел в детях, рожденных от него, демонстрацию своих мужских возможностей. Или, скорее, хотел вновь утвердиться в своей мужественности, когда его жены не стало? Со сколькими девушками, подобными мне, он уже завязывал знакомство? И кстати, когда умерла его жена? Это был вопрос, который мне очень хотелось задать. Но я благоразумно промолчала и позволила говорить ему.

Он рассказывал о Дании, о полуострове Ютландия и двух больших островах — Зеландии, Фюне — и множестве маленьких с их обособленными фермами и замками; о буковых лесах, о ветрах, что дуют с моря, о могилах викингов.

— Война была тяжелым временем для датчан? — задала я неуместный вопрос, поскольку всем было известно, как стоически Дания сопротивлялась немецкой оккупации.

— Да, — коротко ответил он, и другой, неизвестный мне человек посмотрел на меня холодными голубыми глазами.

— Я сама была слишком молода, чтобы помнить это.

— Вам повезло. — Он поднялся и протянул мне руку, вновь улыбаясь. — Пойдемте, я отвезу вас домой.