— Когда я слышу твой голос, я автоматически прихожу в дурное настроение. Ну ладно, у тебя есть ровно три минуты, чтобы сообщить, что тебе надобно, старче. Потом я кладу трубку.

— Леночка, ну почему ты такая жестокая? — грустно вздохнул мужской баритон. Сколько ты будешь меня мучить!? — Раздражение в голосе сменилось просящей интонацией. — Я же просто хочу с тобой увидеться, зайка.

— Какая, я тебе "зайка? — отрезала Лена. — Твоя крольчиха проживает по другому адресу.

— Леночка, сердечко мое, я просто хочу преподнести тебе подарок на День Рождения.

— Как внимательно с твоей стороны вспомнить об этом! А где была твоя внимательность восемнадцать лет подряд? Ах, да! Как я могла забыть?! В твоей жизни приключилась Великая любовь, и все остальное стало незначительным, мелким. Где уж нам, домашним клушам, понять высокую душу! Столь исключительно возвышенные чувства! — Голос её зазвучал холодно и сухо. — Не хочу тебя видеть. И подарков твоих не хочу. Мы обходились без сантиментов долгие годы. Давай продолжим так и дальше.

— Лена!

— Мне ничего от тебя не нужно. Ты меня хорошо слышишь? Запомни ни-че-го: ни твоих денег, ни твоих связей, ни твоих подарков. Ни твоей любви.

— Но Леночка…

Лена бросила трубку, чувствуя, как её буквально трясет от злости и от обиды. Никогда она не назовет этого чужого для неё человека родным словом: "отец". Не заслужил!

Подарок он ей, видишь ли, приготовил! Где он гулял со своими подарками, когда Лена была маленькой девочкой, и у мамы не хватало денег на все самое, казалось бы, необходимое? Когда красивые игрушки Лена видела только в кино? Кому он тогда дарил "подарки"? Где он был, когда заболела бабушка, и мать пропадала на трех работах, чтобы кое-как свести концы с концами? Где он был, когда Лена оставалась наедине с парализованной старухой, постоянно трясясь от страха, что бабушка умрет, а мамы рядом нет? Тогда его рядом не было. Он предпочитал жить себе в удовольствие, не обременяя себя никакими обязательствами. А теперь случилось! Олег проникся к ней Великой Любовью.