Он отхлебнул еще колы и сел, отдуваясь.

– Не замечала ли ты в твоих объектах исследований чего-то странного, о чем ты мне не говоришь?

Марси вздрогнула. Неужели Кейт действительно настолько проницателен? Или он просто ляпнул наугад?

– Ну, лично я ничего такого не заметила, – сказала она, рисуя кружочки в лужице разлившейся колы. – И ты, пожалуйста, не обижайся, но они сочли бы твой реферат чересчур легкомысленным. Мне так кажется.

– Да, это все говорят. – Кейт ничуть не обиделся. – Но для меня это не просто реферат. Наш куратор говорит, что я маньяк. Ну да, мне бы очень хотелось написать такую работу для семинара по социологии, но это не обязательно. У твоих объектов сильная генетическая предрасположенность к низкорослости, верно? Что это, примесь эльфийской крови? Или просто влияние рецессивного гена, преобладающего в замкнутой группе? Никто этого не знает. Понимаешь, всякий обращает особое внимание на те истории, которые могут быть как-то связаны с ним самим. Некоторые люди гордятся тем, что они, возможно, в родстве с Дивным народом. Вот я, к примеру. Если бы они согласились поговорить со мной о легендах, которые они могли слышать в детстве...

– Да нет, вряд ли, – поспешно перебила его Марси.

– Ну ладно, ответь мне на такой вопрос: они все из одной деревни, или, по крайней мере, из одного округа?

– Да. Наверно. И внешне они похожи. Цветом волос, и вообще... Волосы у них в основном как у тебя.

Кейт подался в ее сторону:

– Они ирландцы?

– Думаю, да, но...

– Класс! Пожалуйста, пожалуйста, спроси у них, нельзя ли мне с ними поговорить! Мне очень надо. Я не стану ничего публиковать, если они не разрешат. Это все только для меня самого, – закончил он очень серьезно. – Если они откажутся – что ж, не стану вмешиваться в их частную жизнь. Если согласятся – тоже не стану. В любом случае. Вот ты до сих пор не вытолкала меня взашей и не обозвала психом. Это очень обнадеживает.