Фонарь со свечой, висевший над ним, слишком ярко освещал широкую ухмылку на его лице.

— Теперь, Уоткинс, — сказал лорд Брэйдон, — нам предстоит доставить мисс Лоилию в наши апартаменты, не возбуждая чьего-либо любопытства, но она не очень-то приодета.

— Вы оставили свой плащ в том доме, милорд.

— Я знаю, — ответил лорд Брэйдон, — и шляпу, которая довольно рискованно балансировала на моей голове; она упала, когда я сбегал по ступеням.

Пока он плелся, шатаясь, к входной двери, мадам нахлобучила шляпу ему на голову.

Она держала на своей руке его плащ, намереваясь передать его, когда он отпустит Лоилию.

— Могу ли я высказать предложение, милорд? — спросил Уоткинс.

— Да, конечно.

— Я думает, милорд, я бы лучше взобрался на козлы рядом с кучером. Вряд ли вашу светлость преследуют сейчас, но никто никогда не знает.

Лорд Брэйдон кивнул.

Уоткинс постучал в стеклянное окошко за сиденьем кучера, и лошади остановились.

Он выскочил из экипажа, забрался на козлы, и они вновь понеслись.

Лоилия все еще скрывала свое лицо на плече лорда Брэйдона.

Она отчаянно пыталась справиться со слезами.

— Я позабочусь о вас, — сказал он, — но поскольку завтра вокруг этого побега может подняться суматоха, я думаю, вам не стоит пока пользоваться фамилией вашего отца, чтобы вас никак не связывали с ним.

Она подняла голову и посмотрела на него.

Па ее щеках сверкали слезы.

Задушевно, с искренностью, которая, казалось, исходила прямо из сердца, она лепетала:

— Как могу я… когда-либо отблагодарить… вас? Как могу я… выразить вам… какой… удивительный поступок… вы совершили, вызволив меня… оттуда?

— Вы сможете отблагодарить меня, когда мы вместе с вашим отцом будем вне опасности.

— Я всегда буду помнить, что если бы вы не пришли туда сегодня, ко мне привели бы… кого-нибудь другого… и я не смогла бы… продолжать… отказываться от еды или… находиться под наркотиками.