— Как же так? — продолжала спрашивать мать.

Отец Сидни приехал на похороны поездом из Нью-Йорка. Он был одет в темно-серый спортивного покроя плащ. Во время службы он надел ермолку и, что было удивительнее всего, плакал. Позднее, за обедом, он попытался ободрить дочь.

— Я привык считать, что ты никогда не унываешь, — сообщил он ей, поглощая бифштекс и печеный картофель.

Двойной удар — развод с Эндрю и смерть Дэниела — погрузил Сидни в состояние эмоционального паралича. Она оказалась не в состоянии окончить свою диссертацию по подростковой психологии и вынуждена была покинуть университет Брандайза

— Ты, должно быть, репетитор.

— А ты…

— Бен. А вон там, на веранде, Джефф.

— Спасибо за полотенце.

— А ты классно катаешься на волнах.

Сидни обнаружила, что ей больше нравилось горевать. Тоскуя по Дэниелу, она чувствовала, что они по-прежнему близки. Но с каждым днем он все больше отдаляется от нее. Теперь она думает о нем скорее как об утраченной возможности, чем как о мужчине. Она забыла его дыхание, его крепкое тело.

— Значит, ты прочитала объявление?

— Да.

Сидни заворачивается в розовое, как жевательная резинка, полотенце. Она видит, как вдалеке, на веранде, еще один мужчина встает со стула. Он кладет руки на перила.

— Ты учитель?

— Нет. Я вообще не знаю, кто я сейчас.

— Неужели?

Сидни не может понять его тон. Пренебрежительный? Разочарованный? Заинтригованный?

Кажется, у него более светлые волосы, и сам он тоньше. Мужчина по имени Джефф начинает спускаться по лестнице, ведущей к деревянному настилу, и на несколько секунд исчезает из поля зрения. Когда он появляется на площадке в конце настила, Сидни видит, что он одет в плавки и темно-синюю тенниску.