Когда она вернулась домой и поведала о своих планах, мать слегла в постель с очередным приступом астмы, вызванным, по ее словам, стрессом. Из своего небольшого медицинского опыта Келли знала, что природа приступа – психосоматическая, но держала язык за зубами. Отец был фармацевтом, разумным человеком, и если уж он позволял жене обводить себя вокруг пальца, не стоило указывать ему на это.

Келли подала заявление в ветеринарную школу штата – в Рэлее и была принята. Мать так рассердилась, что сказала: денег на обучение она не даст! Уолтер поддержал жену, хотя и считал, что Верна зашла уж слишком далеко. Но его мать, бабушка Эди, помогла Келли выйти из затруднительного положения. Она была состоятельной женщиной и вполне могла себе позволить оплатить учебу внучки, так что Верне оставалось только скорчить недовольную гримасу. Она никогда не ладила с Эди, но избегала открытых столкновений, предвкушая день, когда та отойдет в мир иной и можно будет единолично распоряжаться ее деньгами: ведь – Уолтер сущее дитя. Тем не менее это привело к семейному разладу. Келли почувствовала себя совершенно одинокой. Теперь, оглядываясь назад, она понимала, что это и кинуло ее в объятия Лена Барфилда. Тот учился в колледже свободных искусств, и после бурного скоротечного романа они поженились.

У Верны снова начался приступ астмы, потому что Лен воплощал все, что она не хотела видеть в будущем зяте. Он был из бедной семьи и жил на стипендию. Его облик – длинные волосы, живописные лохмотья и ременные сандалии – напоминал о незабвенных шестидесятых годах. Он ездил на битом «шевроле-фургоне», разрисованном символами мира.

На этот раз даже Эди была выбита из колеи.

– Ты снова бунтуешь! – посетовала она.

Но Келли отрицала это, заявляя, что они с Леном действительно любят друг друга.