Когда Дайна заняла свое свое место за столом, какое-то смутное воспоминание вернулось к ней.

Макс говорит с каким-то мужчиной, голос этого мужчины был ей не знаком. Макс утверждал, что непременно доберется до вора, хоть в Бостоне, хоть в аду…. Что если это не просто воспоминание?

Наблюдая за тем, как он наливает из серебряного чайника кофе, она почувствовала, как ледяной холод пробежал по ее спине.

Их двое?

Как ужасно знать, что насильник преследовал ее в течении двух лет и преодолел три тысячи миль, узнал ее страх и ужас, использовал, как вещь.

— Дайна?!

Девушка, будто очнувшись, посмотрела на Макса и с усилием спросила:

— Этот мужчина. и есть тот из Бостона?

Видимо понимая, как тяжело ей дался этот вопрос, Макс спокойно произнес:

— Это маловероятно. Изнасилование-это акт жестокости, ужасная боль и унижение. Мужчины, подобные тому насильнику, обычно снова и снова будут подвергать насилию, если у них есть жертва, которая будет их умолять о милосердии.

Дайна пыталась обычно избегать разговоров о том, что с ней произошло и большинство людей, которые знали об этом, тоже старались не упоминать о пережитом ее ужасе. Воспоминание только ухудшали неизбежное чувство стыда и вины, не давая ее гневу никого выхода.

Даже ее брат…. Она быстро выбросила из памяти, не желая вспоминать еще одну боль.

Макс был другим. Он не смотрел на нее с подозрением, будто она сама спровоцировала то насилие.

Его сочувствие и сострадание не были показными, в его взгляде был проблеск боли и приглушённый гнев, будто то, что произошло с ней, так или иначе, касалось и его.

Сказать, что говорить об этом легко, было бы большим преувеличением, но Дайна чувствовала, что впервые в состоянии это более или менее обсудить.

— Неужели тот мужчина притворялся?

Макс перед тем, как ответить, немного колебался.