Она могла бы добавить, что ее «Ролекс» мирно лежит в ломбарде города Атланта, но усомнилась, интересно ли это ее собеседнику. Никакого сочувствия его лицо не выражало; оно было бесстрастным, как лицо каменного идола.

— Мы считаем, что было около половины девятого, — вступил Марк Кауфман, обретя наконец утраченный при виде Элизабет дар речи.

— Значит, уже больше двух часов назад, — отрезал эн. Кауфман кинулся защищать даму.

— Чтобы позвонить, ей пришлось ехать от фермы Хауэра до дома на повозке. Сам знаешь, как Аарон Хауэр любит общаться с чужими. Думаю, он не очень торопился. потом мы ждали тебя…

Дэн смерил помощника ледяным взглядом, и у того комично вытянулось лицо. Затем он перевел взгляд на Элизабет:

— Вы видели убийцу?

— Нет. Я не видела никого, кроме… Она мельком взглянула на Джарвиса, запнулась и задала рот ладонью.

— Он так и лежал, когда вы нашли его?

— Нет. Он сидел в машине. Я открыла дверь, чтобы поговорить с ним, а он…

Она плотно сжала губы, силясь проглотить вставший в горле ком омерзения и ужаса. Ее всю трясло, перед глазами неотступно стояла одна картина: как мертвый Джарвис падает к ее ногам. Точнее, ей на ноги; его голова свалилась ей прямо на пальцы ног, и их так залило кровью, что она не могла отличить собственную кожу от красных ремешков босоножек. К горлу Элизабет опять подкатила тошнота, во рту стало горько.

— Значит, когда вы ушли, он лежал так? — деловито, без малейшего сострадания уточнил Янсен.

Элизабет заставила себя еще раз взглянуть на труп, ожидая встретиться с недоуменно смотрящими на нее стеклянными глазами, но не увидела ничего, кроме шапки сальных рыжих волос.