— Нет. Совсем не так.

Дэн резко обернулся к своему старшему помощнику.

— Кто трогал тело? — не располагающим к признаниям тоном осведомился он.

Кауфман переступил с ноги на ногу и хрустнул пальцами.

— Господи, Дэн, видел бы ты его. Мы не могли его так оставить; это было неприлично.

— Неприлично? — ледяным голосом мягко переспросил Дэн.

Помощник с трудом проглотил слюну.

— Мы только перевернули его, больше ничего. Все равно не похоже, чтобы убийца оставил его прямо там.

Медленно закипая, Дэн приподнял бровь и спросил еще мягче:

— Не похоже? А это мы откуда знаем, Марк?

Кауфман закрыл глаза, болезненно сморщился. Объяснения застряли у него в горле.

Дэн круто развернулся и зашагал обратно к «Линкольну».

Элизабет оторопело проводила его взглядом, потом смысл его слов дошел до нее. Разъяренная, она ринулась за ним, в два прыжка догнала и схватила за руку.

— Что вы имеете в виду?

Он остановился, презрительно посмотрел на нее, многозначительно задержав взгляд на ее наманикюренных пальцах, таких белых на фоне его загорелой кожи. Элизабет точно обдало жаром. Она как можно более непринужденно убрала руку и отступила на полшага в сторону. Очень опасен, снова мелькнуло у нее в мозгу. Она гордо подняла голову и ответила Янсену царственно-надменным взглядом.

— Вы хотите сказать, что я имею какое-то отношение к смерти Джарвиса?

— Я подозреваю, что вы, возможно, рассказали нам не всю правду, но убедиться в этом мы сможем только после опроса.

Ее глаза нехорошо блеснули, она набрала полную грудь воздуха, собираясь, видимо, популярно объяснить ему, что на думает о нем и его подозрениях, но Дэн как ни в чем не бывало отвернулся и махнул Кенни Спенсеру. Он услыхал, как она поперхнулась от злости, и злорадно улыбнулся. Вряд ли дамочке случалось часто видеть, чтобы мужчины поворачивались к ней спиной, и ему доставляла огромное удовольствие мысль, что он, вероятно, первый.