Голос у пожилой женщины задрожал, и она поспешно вынула из кармана платочек, чтобы промокнуть глаза.

Только не надо слез, взмолилась про себя Джесси. Иначе я тоже расплачусь!

– Насколько я понимаю, у мистера Треверса нет своих детей? – сдержанно спросила она.

– Что вы! – воскликнула ее собеседница, беря себя в руки. – Он даже не женат. Впрочем, полковнику еще рано причислять себя к старикам. Я надеюсь, что в конце концов он все же обзаведется семьей. Денни привык называть его дядей, хотя, скорее, он приходится мальчику дедом. Разумеется, всё это не имеет большого значения. Главное, что они есть друг у друга и могут вместе пережить это ужасное время.

– А где же мать мальчика? – осторожно поинтересовалась Джесси, чувствуя, что сердце ее больно бьется в груди.

– С этой особой связана какая-то странная история. До меня доходили слухи, что она как будто бросила мужа и ребенка, но точно мне ничего не известно. При жизни Рон никогда не распространялся на эту тему, так что не мне судить. А сейчас следуйте за мной, дорогая моя. Полковник примет вас в библиотеке.

Пожилая женщина повела Джесси по длинному коридору. Их шаги заглушала ковровая дорожка, уложенная поверх натертого до блеска дубового паркета. По пути Джессика обратила внимание на две большие комнаты, одна из которых являлась гостиной, а вторая, несомненно, столовой, потому что посреди нее стоял овальный стол с придвинутыми к нему стульями. На полу столовой лежал толстый ковер, судя по всему, персидский. Неужели Денни кормят здесь? Возможно, полковник не знает, что маленькие дети частенько опрокидывают тарелки или чашки на пол, разливая их содержимое. Или мистеру Треверсу не жаль своего роскошного ковра?

– Полковник, прибыла Джессика Бриджмен!

– Благодарю, Мейбл! Пусть войдет, – раздался низкий бархатистый голос, который, скорее, подошел бы оперному баритону, чем армейскому командиру.