Неужели я настоящая наследница, раз у меня есть серьги-вассалы? И кто составил тестамент? И какое отношение к Катрин Брисоне имею я, Катрин Бриссон?

Я пыталась смотреть телевизор, пила одну чашку кофе за другой, но мысли все равно крутились вокруг замков и вассалов. Я плохо спала ночь и утром поднялась с трудом, но привычно отправилась в кухню. И тут зазвонил телефон.

— Мое имя Зигрено, мне обязательно нужно поговорить с вами, мадемуазель Бриссон. Жду вас в кафе напротив вашего дома, — на одном дыхании сообщил он и повесил трубку.

Я не переношу, когда со мной так разговаривают, но вопреки своим принципам пошла на свидание с этим унылым сотрудником мэтра Накорню. Наш разговор продолжался ровно столько времени, сколько нужно, чтобы выкурить по сигарете и выпить по чашке кофе. Мсье Гийом Зигрено, сорока девяти лет от роду, признался в любви ко мне с первого взгляда и предложил руку и сердце, упомянув о банковском счете, отсутствии детей и наличии симпатичного домика в Иль-де-Франс.

— Вы с ума сошли!

— Я был вполне готов именно к такой вашей реакции, но я не тороплю вас с ответом, — спокойно возразил он и предложил снова встретиться, чтобы познакомиться получше.

Глава 5, в которой вывод напрашивался сам собой

Вывод напрашивался сам собой: значит, он серьезно верит, в то, что я богатая наследница. Версию про любовь с первого взгляда я отмела сразу, даже не подходя к зеркалу. И неудивительно, что после этого разговора, принимая во внимание бессонную ночь, я уселась в свой “фиатик” с твердым намерением посетить историческое место и памятник архитектуры Шенонсо. Одиозные серьги приятной тяжестью покачивались в ушах.

Миновав Версаль, я погнала “фиат” так, словно Гийом Зигрено был вампиром и преследовал меня на вертолете.