— Как я могу мыслить логически, если моя жизнь разрушена?

— А ты готов принести в жертву свободу твоего народа ради одной женщины?

— Я люблю ее! — страстно воскликнул Луи.

— И ставишь выше своей страны?

Вскрикнув, он отвернулся, но в опущенных плечах можно было прочитать ответ.

— Ты права, бабушка. Я не могу принять предложение Красски. Будь проклята ситуация, в которой я оказался! Но и Запад не имеет права превращать нас в канатоходцев. Если они не хотят, чтобы мы лишились суверенитета, то взамен должны, по меньшей мере, помочь нам решить экономические проблемы.

— Они и так уже помогают нам, чем могут. Если они увеличат помощь, то Красски может заявить, что мы продались Западу. Это позволит ему «освободить» нас. А ты знаешь, что он понимает под свободой!

Луи кивнул: он достаточно насмотрелся на маленькие страны, достигшие «освобождения», чтобы знать, к каким бедствиям это приводит. Но его постоянные усилия поддерживать хорошие отношения как с Восточными, так и с Западными странами, уже начали работать против него. Кроме того, ему еще нет и тридцати. Слишком молод, чтобы в течение целых восьми лет, прошедших с момента коронации, пытаться ходить по тонкой проволоке, натянутой в высотах дипломатии. А сейчас эта проволока почти разорвалась, угрожая не только осложнить, но и полностью разрушить всю его жизнь.

— Если Запад боится увеличить размер помощи, чего же они ждут от меня? — резко спросил Луи. — У нас нет почти никаких ресурсов, кроме гор, в которых могут быть полезные ископаемые. Но у нас нет денег даже на геологические изыскания! Как же нам поддерживать экономику?

— С помощью "Бентон Групп".

— А продать им за это меня!

— Это лучше, чем продать Мотавию! — княгиня подалась вперед, пальцы в бриллиантовых перстнях стиснули черную ротанговую трость. — Женись на женщине Бентонов! В конце концов, ты всегда можешь развестись.