Здания монастыря стояли разомкнутым квадратом вокруг внутреннего двора. Центром всего комплекса служил храм, а общие помещения и кельи располагались в крыльях. Ее келья находилась в конце правого крыла. Выглянув, она увидела погруженный в темноту сад, усыпанное звездами небо и заходящую луну. Ветер шевелил кроны деревьев, но вокруг не было ни души. Шаги стихли.

Однако Сорча могла бы поклясться…

– Что ты о нем думаешь?

Вздрогнув от неожиданности, Сорча обернулась и увидела на мощеной дорожке мать Бригитту. Мать Бригитта двигалась красиво и неспешно, но Сорча, погруженная в свои мысли, не заметила ее приближения. Сняв широкополую соломенную шляпу, Сорча принялась вертеть ее в руках.

– Он – хороший работник, а нам всегда нужна помощь.

– Сестра Тереза полагает, что он не в себе. – Усевшись под кряжистой дикой яблоней, мать Бригитта жестом указала на скамью рядом с собой. – А ты?

– Я так не считаю. Он просто не может сосредоточиться. И слишком много говорит. Он… – Сорча села и попыталась подобрать нужное слово, которое охарактеризовало бы Арну. – Мне он почему-то внушает беспокойство.

– Понимаю. – Мимолетная улыбка согнала с лица матери Бригитты мрачное выражение. – Он говорит, что прибыл из Нормандии. Я не была там уже много лет, но могу допустить, что у него крестьянский говор.

Сама она говорила как французская аристократка.

– Вам не кажется, что он не тот, за кого выдает себя?

– А почему ты спросила? – Серые глаза впились в лицо Сорчи. – Думаешь, он лжет?

Сорча пожала плечами:

– Если та лодка не принадлежит ему, тогда чья она?

– Я и сама хотела бы получить ответ на этот вопрос. – Мать Бригитта была худой, как и остальные монахини. Монастырь был бедным. Она сидела, выпрямив спину, не позволяя себе прислониться к спинке скамьи. – Утром я прошла по берегу и увидела свежие следы мужских сапог.