На следующее утро Сорча стояла с мотыгой в руках, наблюдая за Арну, поднимавшим обтесанные камни на недостроенную стену вокруг ее сада. Его сила впечатлила девушку: Сорча и еще три монахини с трудом сдвигали с места один камень. Арну обтесывал, поднимал и укладывал камни без перерыва, и сделал за утро столько же, сколько Сорча и монахини за все лето.

От него больше не исходил резкий запах тухлой рыбы и моря. Мать Бригитта заставила его вымыться, прежде чем позволила поесть. Выглядел он нелепо. Его одежду забрали, чтобы привести в порядок, но когда попробовали прокипятить, она рассыпалась на лоскутки. Тогда мать Бригитта выдала ему коричневую монашескую рясу. Однако одеяние оказалось ему не впору. Рукава не доходили даже до запястий, а из-под подола высовывались икры ног. Арну отбросил капюшон на спину. Тряпка закрывала ему глаз и лоб и придавала забавное сходство с ребенком, играющим в жмурки. Темная щетина покрывала его щеки и подбородок. Время от времени он поглядывал на солнце, словно желая узнать, скоро ли закончится день.

Работал Арну охотно, ел с аппетитом и добродушно улыбался, дожидаясь, пока владелец лодки не заявит о своих правах или пока мать Бригитта не отдаст эту лодку ему.

Сорче хотелось, чтобы Арну поскорее уплыл с острова. Его присутствие почему-то ее беспокоило.

Но почему? Он простой рыбак. Ничего не знал про Бомонтань, про дворец с длинными изогнутыми маршами ступеней и мраморными колоннами, про аллеи для верховой езды, извивавшиеся по склонам гор, про девственные леса и шумные водопады… Бомонтань…

Прошлой ночью Сорче приснился ее дом. Она бежала по бесконечным дворцовым коридорам, разыскивая сестер, отца, бабушку, и вдруг поняла, что за ней охотится нечто пугающее. Девушка проснулась с сильно бьющимся сердцем. Сев в постели, устремила взгляд на небольшое окошко в двери. Прислушалась и уловила шаги. Прокралась к двери.