– Возможно, весь мир обо мне забыл.

– У тебя есть вырезки из газет, которые доказывают обратное. А враги ничего не забывают. – Поднявшись, мать Бригитта устремила на Сорчу строгий взгляд. – Так что готовьтесь, ваше высочество. Возможно, придется уезжать со всей поспешностью и, вероятно…

Крик нарушил благоговейную тишину монастыря. Арну бежал к ним. Его башмаки стучали, он тыкал пальцем в сторону строений монастыря. Его единственный глаз был широко открыт и полон ужаса.

– Пожар! – вопил он. – В какой-то келье пожар!

Сорча вскочила на ноги. Дым валил из жилого крыла, из высокого узкого окна в двери одной из келий. Из…

– Нет! – сказала она и повторила уже громче: – Нет! Дым валил из ее кельи.

Все монахини выбежали из своих келий. Больше всего они боялись пожара. Если соломенная кровля загорится, то зимой они окажутся без защиты. Сестра Мария Симона схватила полное ведро с водой, стоявшее у двери на кухню. Сестра Маргарет бросилась к колодцу и начала перекачивать воду в бак. Арну вопил и дергался, словно марионетка, которую дергают за веревочки. Мать Бригитта отдавала громкие распоряжения и с силой ткнула Сорчу в плечо, выведя ее из оцепенения.

Сорча бросилась вперед, схватила пустое ведро, наполнила его и побежала к своей келье.

Подтвердились ее наихудшие опасения. В комнате все было перевернуто. Постель разбросана, матрас валяется на полу, столик опрокинут. Деревянный сундучок открыт, содержимое выброшено на пол.

Сестра Мария Симона уже выплеснула одно ведро на огонь. Сорча – второе. Пламя зашипело. Сестра Мария Ассиза кованой кочергой разбросала бумагу и ткань. Сестра Тереза и сестра Катерина начали топтать обрывки, и вскоре не осталось ни уголька, ни искорки.

Пожар погас так же внезапно, как и разгорелся. Сорча и остальные монахини стояли, тяжело дыша не столько от усталости, сколько от испуга. Дым струйками поднимался к деревянным балкам. На соломенной кровле осталось темное пятно.