Горбунья, не поворачивая головы, поднялась по узкой лестнице за Томом, и они оказались в длинном, темном помещении с низким потолком. Через незастекленное окно виднелась крыша. На полу лежали два вороха соломы будущие постели. Спать на них было жестко, но одну ночь можно и перетерпеть.

- Иди, доедай ужин, - приказала горбунья, - а я останусь с ребенком. Вы приходите сюда, но сначала досыта наешьтесь.

Том, поклонившись, ушел, а она, положив ребенка на солому, осторожно притронулась к его лобику губами, потом легла рядом. После дневного напряжения она почувствовала себя страшно уставшей. Пытаясь унять колотящееся сердце, она подумала, что можно немного и успокоиться: до утра они будут в безопасности, а там и до Дувра рукой подать. Здесь можно выспаться, набраться сил, а на рассвете продолжить путь.

Дверь неожиданно открылась. Вошел заносчивый незнакомец и, увидев ее, замер:

- Э-э!.. Я не знал, что тут есть кто-то. Я принес соломы.

- Благодарю вас.

- Вас четверо, не считая маленькой девочки, так?

- Маленького мальчика, - уточнила она. Рука ее вновь коснулась ребенка, казалось, ей необходимо было всякий раз удостовериться в его присутствии, когда речь заходила о нем. Мужчина приблизился и всмотрелся в спящего ребенка. Его пристальный взгляд напомнил горбунье женщину на берегу, заметившую, какая красивая у нее рука.

- Маленький мальчик, - сказал аристократ, - с внешностью девочки.

- Он еще есть малыш, и мне имели говорить, что больше походить на мать, чем на отца.

- Вид у него, - продолжал пришедший, - как у ребенка какого-нибудь вельможи.

И он так посмотрел на горбунью, что щеки ее запылали. В тот момент, когда густая кровь прилила к ее грязному лицу, она показалась на редкость молодой и пригожей.