- Нас четверо, - заметил Том, - да и вид у нас слишком убогий, чтобы заинтересовать разбойников. Но Нелл права: время есть, поэтому передохнем и снова в дорогу!

Они сели на берегу. Нелл сняла башмаки и, морщась от боли, оглядела опухшие ноги, а горбунья осторожно уложила ребенка на траву. Взмахом руки она остановила товарищей, готовых броситься ей на помощь; казалось, ей не хотелось, чтобы кто-то кроме нее прикасался к ребенку.

- Тут удобнее всего, - сказал Том горбунье, - можно хотя бы к кусту прислониться.

Но горбунья только покачала головой и с упреком посмотрела на него. Том улыбнулся и сам занял предложенное им место.

- Не пройдет и суток, и мы в Дувре, - сообщил он.

- Зови меня Нэн, когда обращаешься ко мне, - сказала горбунья.

- Да, конечно... Нэн...

- Не забывай всякий раз называть меня Нэн. Это уменьшительное имя от Нанетты. Спроси мужа, если не веришь. Я правильно говорю, Гастон?

- Да, правильно... Нэн - уменьшительное от Нанетты.

- Именно так меня и зовут.

- Да, Нэн, слушаюсь, Нэн, - сказал Том.

- Идет кто-то, - торопливо сообщила Нелл. Все замолчали, прислушиваясь к звуку шагов. На дороге показались мужчина и женщина с узелками в руках, и горбунья, повернувшись к спящему на траве ребенку, накрыла его правой рукой. Одежда приближавшейся пары выдавала людей более зажиточных, но тоже из низов. Мужчина, из-под коротко остриженных волос которого торчали розовые оттопыренные уши, был, по-видимому, мелким торговцем. Его полная, колыхающаяся подруга задыхалась и обливалась потом, изнемогая от жары.

- Вот как делают нормальные люди, - проворчала она. - Сели на обочине и отдыхают. Как хочешь, но я тоже сяду и ноги не сдвину, пока не отдышусь.

- Китти, идем дальше, - сказал мужчина. - Если мы хотим поспеть в Тонбридж к экипажу, надо спешить!

- У нас еще вдоволь времени, и ноги у меня не железные.

Толстуха с блаженной улыбкой шлепнулась на траву, и ее супругу ничего не оставалось, как последовать ее примеру - стоять на солнцепеке и ругаться было слишком утомительно.