- Да хранит вас Бог! - обратилась толстуха.

- Да хранит вас Бог! - нестройно ответили Том и его спутники, не отрывая глаз от противоположного берега. Они были явно не настроены на беседу, но Китти была из тех кумушек, которые умеют развязать язык даже немому.

- Какой хорошенький ребеночек! - сразу заговорила она.

Горбунья улыбнулась и, не поворачивая головы, кивнула.

- У меня слабость к маленьким девчушкам...

- Это мальчик, - перебила Нэн; она говорила с отчетливым акцентом.

- Вы говорите как иностранка, - сказала женщина.

- Я француженка, мадам.

- Француженка? - Мужчина, презрительно фыркнув, окинул взглядом всю четверку. - Не очень-то мы тут жалуем французов.

Его жена по-прежнему улыбалась.

- Ли хочет сказать, - охотно пояснила она, - что с женитьбы короля на француженке все и началось, и вон она до чего его довела! Ты ведь это хотел сказать. Ли?

- А теперь она где? - возвысил голос Ли. - Во Франции! Небось крутит шуры-муры и целыми днями танцует. Хорошей же женой нашему королю Карлу она была - в такую заварушку его втянула!

- Мне очень жаль, что королева тоже была француженкой, - сказала Нэн. Что до меня, то я есть бедная женщина. Мой муж - вот он, и ребенок, и эти двое - мы все ходить в Дувр, чтобы присоединяться к нашему господину. А бедняк во Франции и бедняк в Англии бывать почти одно и то же.

- Вот уж точно, не в бровь, а в глаз, - поддакнула толстуха.

- Хозяин или хозяйка говорить: "Ходить туда, ходить сюда!", а слуги иметь повиноваться, даже если для этого ездить в другую страну. Мой муж есть камердинер господина. Ведь так оно есть, Гастон?

Гастон подтвердил ее слова - английским он владел еще хуже своей жены.

- Мы все служим одному господину, - встряла Нелл.