- Э-э! - махнул рукой Ли, - в этой стране еще долго будет кавардак. Перемены начнутся, когда парламент возьмет верх. Мы - за парламент, как и положено беднякам. А вы за парламент?

- Прошу прощения? - переспросила горбунья.

- За парламент? - повысил голос Ли.

- Все равно не разбирать. Уж вы меня извинять, я не есть англичанка. Ли повернулся к Тому.

- Вы тоже француз?

- Нет, я англичанин.

- Тогда вы должны думать так же, как и я.

- А сколько лет ребенку? - снова вмешалась в разговор жена Ли.

- Ему есть два года, - сказала горбунья, непроизвольно кладя на ребенка руку.

- Какая чудесная и белая у вас ручка, - сказала женщина и с гримасой отвращения посмотрела на свою огрубевшую, со сломанными ногтями руку.

- Она горничная леди, - пояснила Нелл.

- Неужели? Та, что одевает, завивает волосы и пришивает кружева? Да, тут поневоле привыкнешь к светской жизни.

- Светской жизни? - спросила горбунья. - А что это есть?

- Ну, высшее общество, балы и маскарады, - пояснил Том.

- Веселящиеся леди и джентльмены в окружении голодных бедняков, - добавил Ли.

- Мне очень жаль, что это есть так, - серьезно сказала горбунья.

- А вас-то кто в чем обвиняет? Просто в такие , времена, как сейчас, бедным лучше держаться вместе.

- Мы сейчас идти в Дувр, чтобы присоединяться к семье господина.

- Пешком? - поразился Ли. - С ребенком на руках?

- Вот так-то богатые относятся к своим слугам, - добавила его жена.

- Мы должны быть там завтра, - сказал Том, - чтобы успеть привести в порядок дом. Так что времени у нас в обрез.

- Хорошее обращение со слугами, нечего сказать, - продолжала ворчать женщина. - До Дувра - пешком! А откуда вы идете?

- Ну, - начал Том, но горбунья его опередила:

- Из Лондона.

- И всю дорогу - с ребенком на руках?

- Ребенок есть мой.., мой и мужа. Мы бывать рады с ним не разлучаться, сказала горбунья вместо ответа.