– От тебя, дорогая, можно свихнуться в одну секунду. При чем тут Бармалей? Особенно с утра и в понедельник. Мне больше думать не о чем, только о сказочных героях далекого детства. Чего это тебя так разобрало с утра? Спала плохо, или опять пьяный Мурашов ночью звонил? – Вопрос был провокационным, не стоило обижать человека из-за какого-то сказочного Бармалея. Но не удержалась.

– Дурочка, сейчас я все популярно объясню. Ты наверняка забыла одну маленькую деталь. Помнишь, что у несчастного, по сути, злодея постоянно болели зубы? Ему плохо было, он страдал бесконечно и беспрерывно. Отсюда и исходит его агрессивность, злость на весь мир. Не может человек, у которого большие проблемы со здоровьем, быть мягким и пушистым. Он поневоле будет окружающих кусать. – Татьяна продолжила с необыкновенным энтузиазмом развивать свою глубокую мысль. Даже на Мурашова не отреагировала, проглотила без комментариев. Это прогресс, если честно.

– Это вот ты сейчас на меня намекаешь? Ты для этого поинтересовалась, как я себя чувствую? Чтобы обозвать Бармалеем? Хороша подруга, главное, что добрая очень. Все, ты меня достала. Предупреждаю, берегись. Тебе осталось жить ровно двадцать секунд.

– Все равно не убьешь, – беззаботно расхохоталась Домашнева. Хорошо смеяться от души, когда насморк не душит.

– Это еще почему? Легко. И суд меня, между прочим, оправдает. Я девушка, измученная аллергией, к тому же еще нахожусь в состоянии аффекта. Практически я ничем не рискую.

– Во-первых, у нас с тобой гора отчетов впереди. Что ты будешь делать одна, без моей помощи? А во-вторых, за выходные мне пришла в голову совершенно гениальная идея, – гордо доложила Татьяна. Похоже, что у Домашневой было отличное настроение. На едкие замечания и угрозы она не реагировала.

– Представляю, – уныло, без капли энтузиазма и всякого интереса ответила Тихомирова.