Однажды, когда она была еще малышкой, она упала со своего пони и сломала руку. И хотя ей было всего восемь лет, она не заплакала, она просто встала, прижала к себе руку, крепко-крепко, и пошла домой к маме. Ни грум, ни гувернантка даже не поняли, как ей было больно. Позже, когда ее руку поместили в гипс — во время этой мучительной процедуры Ария не уронила ни слезинки, — ее мать поздравила ее.

А теперь она сидела в каком-то странном месте, в незнакомой стране, после того как ей всю ночь пришлось бороться за жизнь, а мужчина, спасший ее, вел себя тоже как-то странно. Она быстро взглянула на непролазную чащобу деревьев и подумала: когда же он, наконец, собирается вернуться с рыбой, которую он ей пообещал? Конечно, она настоит на том, чтобы он оделся надлежащим образом. Мама не раз твердила ей: ни один мужчина не смеет появиться перед ней неодетым. Без разницы — будь это слуга, муж или абориген со странного острова.

В нескольких футах, в глубине пляжа, росла одна-единственная пальма, и она медленно встала и поплелась к ней. Голова загудела от усилия, а ноги просто подкашивались от слабости, но она через «не могу» подстегнула себя, приняла самую гордую осанку и продолжала ступать по песку — ни о каком пошатывании или шарканье особы королевской крови не могло быть и речи. «Принцесса — всегда принцесса, — говорила мама, — неважно, где она, и сколько людей ее окружают или как они себя ведут. Она должна всегда оставаться принцессой, давая тем самым понять незыблемость своего статуса в глазах окружающих. А иначе… иначе они просто зарвутся».

«Зарвутся, — подумала Ария, — как этот мужчина сегодня утром». Господи, как он ее называл! Она прижала ладони к пылающим щекам, словно пытаясь остудить и изгнать заливший их румянец. А как он к ней прикасался! Никому за всю ее жизнь и в голову не пришло бы так коснуться ее! Неужели он и впрямь не понимает, что не смеет дотрагиваться до наследной принцессы?!